Григорий Карпов (grigoriy_karpov) wrote,
Григорий Карпов
grigoriy_karpov

Categories:

Сталин-отец, Довженко и фильм «Аэроград»



Мне кажется, что все, что связано с небом, полетом — было для Довженко метафорой того, что происходило в молодой Советской России. Это видно не только по фильму Аэроград, но и по другим тоже. Что же касается именно этого фильма, то тут, на мой взгляд, небо символизирует не только победы советского государства и победы человеческого духа вообще, но еще и какую-то большую мечту. Мечту о новом человеке, о новом мире. Мечту и предвкушение того, каким фантастическим образом изменится мир под натиском воли могучих и сильных людей, которые могут потеснить и тайгу, и океан, чего никто и никогда до них не осмеливался сделать. Поэтому фильм «дышит» духом той эпохи — духом действительно сильных людей и огромных свершений и устремленности к мечте.

Это даже напоминает строки из стихотворения Бодлера: «Мы всходим на корабль, и происходит встреча безмерности мечты с предельностью морей». Конечно, и океан в фильме — тоже метафора. Особенно это ясно, когда один из интертитров оглашает: «Да здравствует город Аэроград, который нам, большевика, надлежит построить на берегу Ван Линового океана». Ван Лин — один из отрицательных персонажей, который совершает предательство. То есть, имеется ввиду океан старой социальной реальности и ее пороков, которую должна потеснить реальность новая, отчищенная и возвышенная. Конечно, противопоставление города и леса, города и океана — это еще и противопоставление культуры и природы, космоса и хаоса.

Большевики показаны в фильме как неукротимая и в тоже спокойная и холодная сила, которую не кто не способен перебороть. Поэтому враги этой силы надрываются, кричат в своей неистовствой ненависти. Правда, когда смотришь на некоторых из них, думаешь о том, что это еще надо уметь так ненавидеть, как они ненавидят. Ненавидеть у них получается очень хорошо, но, к сожалению, любить им нечего. Для японцев, например, тайга — это столько-то тонн золота и алмазов, столько-то гектаров леса и т.д. То есть при таком предметном разговоре, о настоящей любви, конечно, речь не идет, а только о том, чтобы хапнуть кусок побольше от этих богатств. Что же касается староверов, то они сами говорят о том, что вынуждены были бежать в глушь и жить среди лишений, вдали от «сатанинских большевиков». Кстати, подобные разговоры напоминают и некоторых наших псевдоправосланых современников, которые именно в таких же категориях описывают весь советский период (и издают на эту тему книги). Но в фильме как раз только большевики по-настоящему любят тайгу. Причем любовь эта именно отцовская.

Я прочитал воспоминания Довженко о том, как начиналась работа над фильмом. Перед началом работы, в определенный момент он обратился к самому Сталину за поддержкой, которую тот оказал в полной мере, и сам Довженко вспоминал, что «после встреч с тов. Сталиным окреп мой дух и поднялись мои творческие силы». Но главное, Довженко пишет, что Сталин принял его после письменного обращения «у себя в Кремле, как добрый московский хозяин» и «своим отцовским вниманием будто снял с плеч многолетнее бремя ощущения творческой, а также политической неполноценности, которое навивало годами окружение». Я думаю, что именно вот это ощущение отца и хозяина, которое улавливал Довженко в Сталине, совсем неслучайно использовав такие слова, он перенес и на героев фильма. Таков их характер и их отношение к тайге. Уже не тигр хозяин тайги, а Степан Глушак по прозвищу «Тигриная Смерть» и молодые советские люди, которые летят в тайгу на берег Тихого океана строить город Аэроград.

Поделитесь этой публикацией в соцсетях:
Tags: Аэроград, Большевики, Довженко, История, Кинематограф, Кино, Коммунисты, Сталин, Фильм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments